.

Dec. 4th, 2012 11:38 pm
sergart: (Default)
[personal profile] sergart

   Марлинский теперь устарел -- никто его не читает и даже над именем его глумятся;
но в тридцатых годах он гремел, как никто,- и Пушкин, по понятию тогдашней молодежи,
не мог идти в сравнение с ним. Он не только пользовался славой первого русского писателя;
он даже - что гораздо труднее и реже встречается - до некоторой степени наложил свою печать
на современное ему поколение. Герои a la Марлинский попадались везде, особенно в провинции
и особенно между армейцами и артиллеристами; они разговаривали, переписывались его языком;
в обществе держались сумрачно, сдержанно - "с бурей в душе и пламенем в крови", как
лейтенант Белозор "Фрегата Надежды". Женские сердца "пожирались" ими. Про них сложилось
тогда прозвище: "фатальный". Тип этот, как известно, сохранялся долго, до времен Печорина.
Чего-чего не было в этом типе? И байронизм, и романтизм; воспоминания о французской революции,
о декабристах - и обожание Наполеона; вера в судьбу, в звезду, в силу характера, поза и фраза -
и тоска пустоты; тревожные волнения мелкого самолюбия - и действительная сила и отвага;
благородные стремленья - и плохое воспитание, невежество; аристократические замашки -
и щеголяние игрушками...
  
...
  
   Подпоручик Теглев принадлежал к числу именно таких "фатальных" людей, хотя и не обладал наружностью,
обыкновенно этим личностям присвояемой: он, например, нисколько не походил на лермонтовского "фаталиста".
Это был человек среднего роста, довольно плотный, сутуловатый, белокурый, почти белобрысый; лицо имел
круглое, свежее, краснощекое, вздернутый нос, низкий, на висках заросший лоб и крупные, правильные, вечно
неподвижные губы: он никогда не смеялся, не улыбался даже. Лишь изредка, когда он уставал и задыхался,
выказывались четырехугольные зубы, белые, как сахар. Та же искусственная неподвижность была распространена
по всем его чертам: не будь ее, они бы являли вид добродушный. Во всем его лице не совсем обыкновенны
были только глаза, небольшие, с зелеными зрачками и желтыми ресницами: правый глаз был чуть-чуть выше
левого, и на левом глазу века поднималась меньше, чем на правом, что придавало его взору какую-то разность,
и странность, и сонливость. Физиономия Теглева, не лишенная, впрочем, некоторой приятности, почти постоянно
выражала неудовольствие с примесью недоумения: точно он следил внутри себя за невеселой мыслию, которую
никак уловить не мог. Со всем тем он не производил впечатления гордеца: его скорей можно было принять
за обиженного, чем за гордого человека. Говорил он очень мало, с запинками, сиплым голосом, без нужды
повторяя слова. В протипвоположность большей части фаталистов, он особенно вычурных выражений не употреблял -
и прибегал к ним только на письме; почерк имел совершенно детский. Начальство считало его офицером -
"так себе", не слишком способным и не довольно усердным. "Есть пунктуальность, но аккуратности нет",-
говорил о нем бригадный генерал немецкого происхождения. И для солдат Теглев был "так себе" -
ни рыба ни мясо.

Он получил воспитание в частном пансионе, где считался одним из самых тупых и самых смирных учеников;
поступил, по собственному настоятельному желанию и по рекомендации двоюродного дяди, человека влиятельного,
юнкером в гвардейскую конную артиллерию - и, хотя с трудом, однако выдержал экзамен сперва на прапорщика,
потом на подпоручика. С другими офицерами он находился в отношениях натянутых. Его не любили, посещали
его редко - и сам он почти ни к кому не ходил. Присутствие посторонних людей его стесняло; он тотчас
становился неестественным, неловким... в нем не было ничего товарищеского - и ни с кем он не "тыкался".

...

Вернувшись в Петербург, я собрал сведения о Маше. Я даже отыскал доктора, который ее лечил.
К изумлению моему, я услышал от него, что она умерла не от отравы, а от холеры! Я сообщил ему то,
что слышал от Теглева.
- Э! э! - воскликнул вдруг доктор.- Этот Теглев - артиллерийский офицер, среднего росту, сутулый,
     пришепетывает?
- Да.
- Ну, так и есть. Этот господин отъявился ко мне - я его тут в первый раз увидел - и начал
  настаивать на том, что та девушка отравилась. "Холера",- говорю я. "Яд",- говорит он.
  "Да холера же",- говорю я. "Да яд же",- говорит он. Я вижу, человек какой-то словно помешанный,
  с широким затылком, значит упрямый, пристает ко мне не с коротким... Всё равно, думаю, субъект
  ведь помер... Ну, говорю, отравилась она, коли вам этак приятнее. Он поблагодарил меня, даже
  руку пожал - и скрылся.

Я рассказал доктору, каким образом этот самый офицер в тот же самый день застрелился.

Доктор даже бровью не повел - а только заметил, что на свете чудаки бывают разные.
- Бывают,- повторил за ним и я.

Да,справедливо сказал кто-то про самоубийц: пока они не исполнят своего намерения -
никто им не верит, а исполнят - никто о них не пожалеет.



И .Тургенев  Стук ... стук ... стук...

From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.

Profile

sergart: (Default)
sergart

December 2012

S M T W T F S
      1
23 4 5678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 20th, 2017 12:43 pm
Powered by Dreamwidth Studios